Болезнь жарова

Доподлинно неизвестны причины болезни, но думаю вам будет интересно почитать...

Болезнь была названа по имени русского доктора, который занимался препарированием баранов, погибших от ядерных взрывов. Он одним из первых обнаружил болезнь и описал ее. С людьми, работавшими вблизи эпицентра взрывов, происходили необъяснимые вещи. Они вдруг переставали двигаться, разговаривать и дышать. Складывалось такое впечатление, что они умерли. И естественно их начинали готовить к захоронению. Но через пару дней «мертвец» оживал, открыв глаза, как будто ничего не произошло, вел обычный образ жизни. Благодаря доктору были спасены многие жизни. От общественности факт, о существование болезни долгое время скрывали.

Самые полные и подробные записи принадлежат Сергею Андреевичу Алексеенко. С 1953 по 1956 год он работал военным строителем на Семипалатинском ядерном полигоне. Его обязанности сводились к восстановлению инженерных сооружений, разрушенных очередным ядерным взрывом.

Вместе с напарником Николаем Масленниковым Алексеенко занялся на месте проверкой трассировки первой линии обороны и размещением серии блиндажей. Во время работы к мужчинам подошел один из рабочих и сказал: «Иванов «рассыпался»: пару раз копнул и потерял сознание». Алексеенко ничего не понял. Он знал, что на ядерных объектах выдерживает далеко не каждый. Иногда организм дает сбои — идет кровь горлом, случается диарея, рвота и т. д. Все это были последствия лучевой болезни, о которой начальство старалось не сильно распространяться. Но с такими симптомами, как у Иванова, Сергей Андреевич никогда не сталкивался, поэтому решил сам посмотреть, что случилось.

Иванов лежал в траншее без чувств. Один из рабочих старался нащупать у него пульс. Масленников прыгнул в траншею и тоже склонился над «больным».

— Слабый пульс есть. Берите плащ-палатку и несите в медицинский кабинет. Попросите доктора, чтобы никаких уколов не делал. Как рассыпался — так и склеится.

Новичок Алексеенко ничего не понял. Что значит «рассыпался»? Что значит «склеится»? Человек же не фарфоровая ваза, которую можно склеить после того, как она разобьется! Сергею Андреевичу было настолько любопытно, что произошло с рабочим, что он несколько раз заходил его проведать. Но тот лежал без сознания два дня. А на третий и правда «склеился» — встал и сказал доктору: «Где моя лопата?»

Прошло три года, и Сергей Андреевич Алексеенко испытал на себе «прелести» «рассыпания». Вот как он об этом рассказывал: «В августе 1956 года я оказался на Байконуре. До поры до времени с проявлениями болезни Жарова не сталкивался. Я уж было подумал, что эта зараза цепляется к людям только на Семипалатинском полигоне. И вдруг в один не самый прекрасный день сам стал ее жертвой. Мы собирались уезжать, однако 12 августа меня неожиданно вызвали в комиссию по расследованию диверсии, совершенной на некоторых сооружениях.

На двух автомашинах въехали в «поле» с тылового КП. На сооружениях нам предстала странная картина: побитая аппаратура, порезанные кабельные разводки.

Старший группы, Леонов, все время посматривал на часы и торопил нас. Наконец собрались возле машин перекурить. Мы с Леоновым, некурящие, стояли за второй, и я, наклонившись, палочкой чертил на песке схему. Вдруг что-то вспыхнуло, и нас окунуло в море света, земля под ногами на мгновение стала зыбкой, я четко увидел плавающие в ослепительном свете собственные мозги — казалось, наблюдаю их со стороны. Затем раздался невероятный грохот, и ударная волна обрушила шквал пыли и мелких камешков: по ногам точно серпом резанули — остро и больно! А дальше — темнота».

Потом Алексеенко рассказывали, что он находился в отключке два дня. Когда пришел в себя, никаких неприятных симптомов не испытывал. Только он был уверен, что все происшедшее с ним — результат атомного взрыва, вблизи которого он оказался волей случая. Но нет — сослуживцы уверяли, что никаких взрывов не было. Выходит, его «догнала» та самая странная болезнь. Потом она приключилась с Алексеенко еще раз.